Президент США Дональд Трамп во вторник призвал иранцев продолжать общенациональные протесты. Он отметил, что "помощь уже в пути", но не предоставил подробностей. Трамп также сообщил, что отменил все встречи с иранскими чиновниками до тех пор, "пока не прекратятся бессмысленные убийства протестующих".
Заявление Дональда Трампа, как отмечают СМИ, свидетельствует об изменении позиции США по сравнению с тем, что было днем ранее. В понедельник пресс-секретарь Белого дома Кэролайн Левитт сказала журналистам, что канал дипломатии с Тегераном остается открытым, и что Иран занял "совершенно иную позицию" в частных обсуждениях со специальным посланником Трампа Стивом Уиткоффом. При этом Левитт заявила, что Трамп не исключает применения силы.
Базирующаяся в США независимая правозащитная организация HRANA сообщила 13 января, что, по ее подтвержденным данным, число погибших в ходе протестов в Иране возросло до 2003 человек. Ранее в тот же день Reuters со ссылкой на неназванного иранского чиновника сообщило, что число погибших составляет около 2 тысяч.
Правозащитные организации, включая Iran Human Rights, сообщают со ссылкой на источники, что в Иране собираются казнить первого участника нынешних протестов. Речь идет о 26-летнем Эрфане Солтани, которого обвиняют в "ведении войны против Бога" за участие в протестах.
Нынешние протесты в Иране называют одним из самых серьезных вызовов клерикальному руководству страны со времен Исламской революции 1979 года. Протесты начались 28 декабря. Изначально их участники выступали с требованиями, связанными с экономическим кризисом, а именно обвалом национальной валюты риала и стремительной инфляцией. Позднее начали звучать лозунги против властей и призывы к восстановлению монархии.
Мы поговорили о ситуации с востоковедом Русланом Сулеймановым.
– Протесты набирают обороты или уже идут на спад?
– Протесты точно не идут на спад. География протестов никак не уменьшается, а скорее, увеличивается. И чем больше власти применяют насилие, чем больше они стремятся подавить этот протест, тем большая реакция со стороны демонстрантов. Уже очевидно, что людей не запугать, не разогнать по домам. В принципе, иранцам свойственно выходить на улицы, бороться за свои права, за свою свободу. И если мы посмотрим на историю иранских протестов, то они всегда заканчивались какими-то изменениями. Например, после тех же протестов Махсе Амини 2022 года власти были вынуждены убрать даже полицию нравов с улиц. Точно так же и сейчас, я полагаю, что протест будет продолжаться до тех пор, пока власти не предпримут какие-то действия, не покажут протестующим хотя бы символически, что они отвечают на их запрос.
– Какое-то встречное движение все-таки может быть?
– Речь не идет о том, что режим должен пасть, речь идет о том, что власть должна как-то отреагировать и начать реформы, изменения в экономике, дать большую свободу частному бизнесу, уменьшить контроль силовиков над частными предпринимателями. Это одно из ключевых требований валютных торговцев, с которых и начался нынешний протест. И мы уже видим реакцию со стороны правительства, которое обещает адресные выплаты до 10 млн реалов на человека. И хотя это всего лишь 7–8 долларов, но это уже какая-то реакция. Хотя, понятно, что этого абсолютно недостаточно. Думаю, что реформы должны быть глубинными. Возможно, должны последовать какие-то отставки. Так что власть будет реагировать. А цель демонстрантов не обязательно свергнуть режим и построить новый Иран. Многих вполне устраивает то, что в стране начнутся глубинные изменения. Лагерь реформистов всегда выступал за либерализацию экономики, за сближение с Западом. И если они начнут играть большую роль, то этого будет достаточно для многих протестующих.
– Власти Ирана обращаются к США с предложением о переговорах. На что это рассчитано?
– Прежде всего, это попытка снизить то напряжение, которое сейчас есть вокруг Ирана. Угроза внешнего вторжения не исключена. Вашингтон неоднократно давал понять, что опция нанесения каких-то ударов по территории Ирана по-прежнему на столе у Трампа. И в этих условиях иранский режим, который был очень серьезно расшатан и двенадцатидневной войной, и ударами по главным прокси, будь то "Хезбалла", "Хамас", или же падение режима Башара Асада в Сирии, заинтересован в том, чтобы договариваться, но точно не воевать с Соединенными Штатами.
– Дональд Трамп объявил о пошлинах в 25% для стран, которые сотрудничают с Ираном. Это может коснуться и России?
– Да. Но это уже не так важно. И иранские власти, и Кремль уже приноровились к санкциям. Москва за последние четыре года, а Иран уже несколько десятилетий находится под санкциями и является очень токсичным для целого ряда стран. Поэтому какие-то новые пошлины, какие-то новые ограничения для режима в Тегеране, что слону дробина.
– Почему Иран публично обращается не к Москве, к Вашингтону. Можете ли вы себе представить, что Путин решит поддержать Хаменеи и в Тегеран полетит, например, "Росгвардия"?
– Нет, я не могу это представить. Во-первых, потому что это вызовет крайне негативную реакцию внутри Ирана. У его жителей и так очень претензий к России, начиная с исторических. Иранцы очень хорошо помнят и знают историю. Они могут вам чуть ли не наизусть могут рассказать тексты Гюлистанского и Туркменчайского договоров, которые были подписаны 200 лет назад, по которым, как считают в Иране, Россия присоединила к себе часть иранских территорий. Поэтому к России очень сложное отношение. Это точно не тот союзник, на которого вообще рассчитывают в Тегеране. К тому же Кремль сейчас озадачен совершенно другими проблемами. Для Путина захват какого-то села в Украине намного важнее, чем спасение режима Асада, Мадуро или аятоллы Али Хаменеи.
– Иран продал России ракеты и дроны на миллиарды долларов. Что будет означать для сотрудничества Москвы и Тегерана, если режим аятолла падет или, по крайней мере, будет вынужден вести себя более сдержанно?
– Россия уже не настолько зависит от иранских вооружений, как четыре года назад. Беспилотники "Шахед" производятся на территории России под названием "Герань". И, как я знаю, на 90% весь цикл сборки беспилотников уже полностью находится в России.
